Про обречённость



Бродишь по тёмноте квартиры взад-вперёд, из кухни в спальню и обратно, держа в одной руке литровую бутылку какой-то светлой неводы, а во второй - вонючий тлеющий окурок. Под эту музыку мы с девочками когда-то балдели в моей большой ванной! Юные, пьяные, глупые и сексуальноозабоченные. Всё это было незабываемо вкусно... незабываемо выворачивало наизнанку на следующее утро - до крови - пресыщение.


Свалился с неба ворон - 
Ты спросишь:" как дела..."
Отвечу: "так хреново,
Что кончились слова.


Тебе-то, может, пофиг,
А я здесь - не пришей,
И со здоровьем плохо - 
А без колёс вообще.."
Ты скажешь: "всё по плану,
Но мне тебя так жаль..."
Потом ты будешь плакать,
А я - искать грааль.
Нашла на своём безымянном пальце, лежащим на мышке, большую чёрную муху. Она потёрла одну лапку о другую и направилась к среднему пальцу. Я не стала её гнать - ведь это по объективным причинам самый вкусный палец. Ей должно понравиться.
Перед глазами постоянно танцуют однообразный танец обнажённые тела... женские, мужские... Сдавленные стоны наполняют мою комнату, влажная от пота кожа мерцает в приглушённом свете настольной лапмы. Вот он впивается губами в её... губы... Она запрокидывает голову назад и жмурится. А вот ещё одна... она... сидит на нём верхом и раскачивает роскошными бёдрами. Наглая, ветренная, жестокая - она даже не знает, как она прекрасна теперь. Её чёрные глаза, её упргуая грудь, её юность и её испорченность... Испорченность, которой положила начало именно ты, своего рода комплимент... ведь правда?
Рот наполняется чем-то горячим вдруг, глотаю судорожно, наполняется вновь... с кашлем и сиплым бульканьем орошаю клавиатуру сотнями кровавых капель. 
 - Мне кажется, я умираю.
 - А ну возьми себя в руки, Настасья! Помни, нас ждут великие дела!
Какие такие дела, чёрт подери... Вот эти вот непонятные звонки кому-то, эти семантико-синтаксические структуры, эти встречи, это идиотское позиционирование, эти научные степени, пялющиеся на меня идиоты-студенты и дебильные заметки и картинки и есть мои дела??!
Потом ты будешь плакать,
А я строчить навзрыд,
О том, что звёзды - раком,
О том, что умер ты!
Он, наверное, сидел на табуретке... а потом упал с неё и ударился головой о пол. За несколько часов после смерти вся кровь прилила к его лицу, оно стало фиолетово-чёрным. Даже не знаю, как теперь его загримировать....
В ночь его смерти мы занимались сексом... Душа умершего девять дней наблюдает за своими близкими. Наверное, тебе было смешно тогда. А вот мне - стыдно.
Мне до сих пор... стыдно. Но уже не из-за тебя.
Вот сейчас представляю, как ты, обросший и загорелый, стоишь на палубе своего корабля и бухаешь какую-ниубдь дрянь... ты смотришь на бескрайнее море и горизонт, ты пишешь мне смс...
Эти смс до сих пор лежат в моём старом мобильнике. Роскошные смс с того света. Нас обоих уже давно нет...
Ничего нет. Нет ни звонков, ни встреч, ни паролей... нет никаких дат, никакой любви, никакой грёбаной поэзии...  . Есть только тоненькая полоска, у которой небо встречается с морем... 
Тебе всё равно.
И мне всё равно.
Если кто-то говорит, что ты красивая, он хочет тебя трахнуть...
Если кто-то говорит, что понимает тебя, он хочет тебя трахнуть...
Если кто-то вступает с тобой в диалог, он хочет тебя трахнуть!
А вот ты... всегда молчал.
Как ты мог оставить свою маленькую глупую сестричку на этой блядской земле... чёртов эгоист.
I chose your way... but you are dead